Философия сегодня. Философская газета

 Автор: Вадим Феофанов

Посвящается Борису Матвеевичу Полосухину,
моему преподавателю в МИЭТе,
изучающему вопросы сознания.

1. Филология термина «сознание»

Сознание. Со-знание, т.е. действие которое осуществляется со знанием, которое значимо для совершения данного действия. Сложность заключается в том, что характер знания, с котором осуществляется конкретное действие может быть очень разнообразен, как разнообразно и само осуществляемое действие. Например:

– действие может быть рефлекторным и инстинктивным, причем рефлекс может быть на уровне первой, а может быть и на уровне второй сигнальной системы. Такое действие осуществляется первично без знания и знание может быть только постфактум как осмысление, т.е. обнаружение смысла, обнаружение значения происшедшего.

– действие может управляться заранее подготовленным на уровне знания алгоритмом;

– действие может быть интуитивным, т.е. руководствоваться некоторым образцом, образом, чувством или духом. Осмысление такого действия позволяет получить знание впоследствии. Интуитивный характер поведения не гарантирует успеха. По сути интуитивное действие есть действие случайное успешность которого зависит от выбора человеком области неосознаваемого, которую он берет как руководство для действия;

– действие может осмысляться впоследствии, т.е. знание во времени не предшествует действию, не совпадает с действие, а добавляется к действию по факту окончания того действия и его последующего рассмотрения или созерцания.

Близким по значению к термину «сознание» является термин «смысл», который мы понимаем как действие «с-мыслью». В свою очередь "мысль" мы пониманием как «мы-с-кем-то_или_с-чем-то вместе», т.е. мысль филологически означает наличие целостности, включающей самого человека, которая находится в одном целом, обозначаемом как «место».

2. К модели «сознания»

2.1. Ключевым моментом в действии сознания – «со-знанием» – является адекватное именование отдельных элементов действия и предметов, участвующих в действии. Если мы, например копаем землю, то смысловое значение выражений: «для копания мы использовали соответствующее средство для копания» дает совершенно общее представление, значение которого очень разнится от того, что именно является «соответствующим средством для копания» – ведь это может быть и палка-копалка, и детский совочек, и бопата, в частности БСЛ, и экскаватор. Поэтому каждое конкретное действие, когда мы рассматриваем его как сознательное действие со-знанием должно содержать в себе необходимое соотношение конкретности и абстрактности представленного в действии знания. Именно вследствие этого, «хреновины» и «штуковины» часто являются предметом для юмористических зарисовок, что мера в знании человека, который работает с помощью «хреновины», не соблюдена – он пользуется слишком сильным обобщением и неадекватным именованием используемого инструмента.

Адекватность именования определяется опытным путем соответствия мысли, действий и ожидаемых результатов осмысленного действия. В какой-то мере адекватность именования означает выбор (или получение) человеком для себя личной аксиоматики, которую он использует в качестве первичной при осознанном поведении и поступков.

2.2. Вторым моментом сознания является задача определения характера представления знания. Мы можем представить пространство из осей: обобщенное-конкретизированное, образное-понятийное, мозаичное-систематизированное (целостное) (возможно, что можно ввести и другие характерные оси для описания зания). Данные оси являются по нашему пониманию независимыми, т.е. знание может быть:

обобщенным, образным, мозаичным;
обобщенным, образным, систематизированным (целостным);
обобщенным, понятийным, мозаичны;
обобщенным, понятийным, систематизированным (целостным);
конкретизированным, образным, мозаичным;
конкретизированным, образным, систематизированным (целостным);
конкретизированным, понятийным, мозаичным;
конкретизированным, понятийным, систематизированным (целостным);

Всего как видим может быть восемь вариантов при трех референтных осях.

2.3. Конкретность знания в каждом конкретном действии, т.е. сознание конкретного действия.

Третьим моментом сознания является наличие конкретного знания относительно конкретного действия. Причем здесь важным являются и временные этапы чередования такого знания в конкретном действии:

– до совершения действия: наличие знания-модели (алгоритма) действия;

– в процессе действия: выдерживание параметров отдельных операций действия первичной модели и оперативная корректировка действия в случае обнаружения неадекватности модели предполагаемому результату; и восприятие происходящего в память вне зависимости от первичной модели действия, т.е. наблюдение, созерцание деятелем совершаемого действия как кем-то посторонним;

– по окончании действия: анализ на соответствие первичной модели, совершенного действия и достигнутых результатов; выявление параметров, в которых возможно улучшение модели, самого деятеля и результатов действия.

Важно заметить, что конкретность сознания заключается и в том, чтобы наличное знание было по возможности полным, т.е. охватывало не только область интеллекта, но и область эмоций, и область телесных и духовных ощущений. Кроме этого, поскольку одно и то же действие человек может рассматривать в рамках моделей различных дисциплин, то можно указать на возможность сквозной проработки всех задействованных в данной ситуации моделей: математических, физических, химических, философских, социальных, психологических, биологических и так далее.

2.4. Четвертым значимым моментом действия сознания, т.е. действия со-знанием, мы можем назвать

– необходимость уяснения возможностей лучшего совершения действия, нежели совершил конкретный человек в конкретном действии, в религиозной парадигме это означает обнаружение человеком собственной греховности по отношению к совершенству (а совершен только Господь Бог);

– необходимость уяснения, что действие, совершаемое человеком, затрагивает и влияет на все мироздание в целом, причем возможности человека для оценки последствий такого влияния безгранично малы, почему человек и обращается к Господу Богу за благословением, т.е. за подтверждением того, что конкретное действие человека не повлечет за собой какого-либо ущерба для мироздания как оно устроено Господом;

– необходимость уяснения возможностей благой пользы для всех других личностей и живых тварей мироздания от конкретного поступка человека, что в религиозной парадигме мы называем любовью.

3. Некоторые неадекватности современной постановки вопроса о сознании

Первой такой неадекватностью современной постановки вопроса о сознании мы можем назвать необоснованный перенос познающим человеком представлений о самом себе на другие предметы мира. Обычно такой перенос называется антропоморфизацией. При этом автоматически возникают два рода ошибок: 1) антроморфизация животных насекомых и живой материи влечет за собой приписывание этим объектам качеств, которых у этих существ и предметов просто нет, а присутствующие похожести и аналоги не содержат в себе существенных способностей и качеств человека; 2) антроморфизация ангелов и Господа Бога, т.е. личностей из духовного мира влечет за собой попускание себе упрощенного восприятия того, что на деле является более сложным, чем сам человек.

Второй неадекватностью современной постановки вопроса о сознании мы считаем представление о том, что физические процессы являются материальной основой (причиной?) психических процессов. Неадекватность данного представления заключается в том, что «психическое» рассматривается как «иное» по отношению к «физическому». Если говорить еще более конкретно, то неадекватность заключается в использовании самого термина «психическое», ибо «психическое» синтезирует в себе слишком разные по своим характеристикам процессы – мышление, чувствование (чувства и эмоции), ощущение (кинестетические ощущения), воление. Очевидно, что порез или удар по телу вызывают ощущения физической боли, но парадоксальность связи физических процессов и психического ощущения боли обуславливается не более чем наличием у человека различных способов восприятия одного и того же факта. То есть, человек глазами может видеть как происходит удар или порез. При этом орган зрения никакой боли собственно не воспринимает, он просто констатирует это как внешний по отношению к себе факт. В тоже время кинестетические ощущения человека очень резко заявляют о получении недопустимого по своему воздействию ощущения, вследствие которого происходит рефлекторная реакция организма. Вот в рамках этой разности восприятия человеком одного и того же факта и возникает вопрос и различии между «физическим» и «психическим». И если мы обратимся к представленной вы в п. 2 модели сознания, то мы можем понять, что вся проблема заключается в неадекватном именовании (или в неадекватной классификации) в соответствии с п.2.1.: пять органов чувств человека, т.е. зрение, слух, обоняние, вкус, осязание (кинестетика) классифицированы как нечто единое, а смысл классифицирован как нечто постороннее данным качествам человека. На самом деле мы имеем полное право считать чувство смысла вместе с названными пятью чувствами в одном ряду: зрение, слух, вкус, обоняние, осязание (кинестетика), смысл. Именно такое понимание мы находим и в Библии, что наиболее отчетливо выражено Сирахом: «Он [Господь Бог] дал им смысл, язык и глаза, и уши и сердце для рассуждения, исполнил их проницательностью разума и показал им добро и зло» (Сир. 17:5). Мы видим, что Сирах ставит смысл в один ряд с органами чувств человека: языком, глазами и ушами.
Остается, конечно, вопрос, что именно является органом смысла, подобно тому, как органом зрения являются глаза, органом слуха являются уши и прочее. В этом смысле мы можем констатировать, что органом смысла является о, что всегда называлось душой у человека. И по своему составу душа человека в наибольшей мере похожа на органы осязания (кинестетики) точно также, как осязание человека включает в себя возможности ощущать тактильные прикосновения, давление, температуру и другие ощущения, причем как на поверхности тела, так и в некоторых местах внутри тела, так и душа может прикасаться и соприкасаться различным образом с многими предметами мироздания, причем с предметами как вещественными, так и с духовными. Душа, неподвижная к таким смысловым соприкосновениям с предметами мира, остается неразвитой, зачаточной душой и со временем деградирует и атрофируется человека. Впрочем, как пребывание в постоянной темноте хот и негативно сказывается на возможностях человека видеть, все же не приводит к атрофирование глаз, а только к их детренировке.

Некоторой загадкой для физически мыслящих людей является все-таки отсутствие явного физического органа души. Здесь мы можем прибегнуть только к некоторой аналогии и предположению, что как летучие мыши способны испугать ультразвук и по его отражению от предмета ориентироваться в пространстве, видим так и человек может некоторыми внутренними органами распоряжаться душой и направлять ее деятельность по получению смысла в отношении предметов видимого и духовного мира. Единственное, что можно добавить, это что физическая основа души скорее всего не сконцентрирована наподобие органа зрения в одном месте, а скорее распределена по организму подобно органам ощущения. В некотором смысле можно утверждать, что душа проникает всё тело и может воспринимать смысл многими частями тела.

Третьей неадекватностью современной постановки вопроса о сознании является сведение сознания к интеллектуальным проявлениям в области психики с одной стороны, и преимущественная привязка психики к нервной системе и мозгу в физической основе с другой стороны. Такое представление видится нами как заблуждение по п.2.1. как было сказано выше. По аналогии с осязанием, мы скорее склонны считать, что психические восприятия души не сводится к интеллектуальной деятельности, но по крайней мере включают в себя способности ума, воли, совести и любви (как об этом писал Макарий Египетский: «Как орел царствует над птицами, лев – над дикими зверями, вол – над кроткими животными, человек – над всеми тварями, так и в разумной душе есть более царственные силы, то есть воля, совесть, ум и сила любви. Ими управляется душевная колесница, в них почивает Бог» – 1-я беседа Макария Египетского в книге: Макарий Египетский, «Духовные беседы», Клин, Фонд «Христианская жизнь», 2001, с.25).

И далее, когда мы говорим о физической основе душевных процессах, то такой основой мы видим в первую очередь не нервную систему, а кровеносную систему, включая органы кроветворения и сердце. О связи души, крови и сердца много говорит Священное Писание, например «возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:29). То есть мы видим, что некоторое описание характера связи сердца и души: кротость и смирение сердца стяжают человеку покой для души. Здесь нужно сказать, что кротость и смирение сердца есть именно качество «психического» душевного состояния сердца, ведь в физическом плане сердце не прекращает биться и перекачивать кровь по артериям и венам, через органы в легкие, где кровь отдает углекислый газ и обогащается кислородом.

Четвертой неадекватностью современной постановки вопроса о сознании является чрезмерная увлеченность терминами «идея», «информация», «рефлексия» и рефлексивно-информационными моделями процессов в сознании с одной стороны, деятельностью, волевым произволом, доходящим до волюнтаризма с другой стороны. Обе этих неадекватности смыкаются в современном постмодернизме, который волевым образом вкладывает в слова произвольный смысл, ориентируясь на свои волевые способности продвинуть этот смысл среди людей и извлечь в этой операции вполне материальную пользу для себя за счет перенаправления сил общества с коллективного выживания и развития на обслуживание собственных интересов. В рамках нашей статьи мы можем констатировать, что данная ошибка хотя и находится тоже в рамках п.2.1. по нашей классификации, но уже не ограничивается им, и частью имеет место быть вследствие ошибок, допускаемых на пп. 2.2. и 2.3.

В заключении нашего краткого и неполного описания существующих ошибок в области рассмотрения сознания мы хотели бы указать на то заблуждение, которое мы имеем со времен борьбы философского идеализма и философского материализма: в рамках этой борьбы религиозное мировоззрение отождествлялось с философским идеализмом. Однако такое отождествление есть прямая ложь на вероисповедание христиан. Православные христиане исповедуют не первичность идей по отношению к материи, а Жизнь вечного Бога, который из ничего сотворил мир. Бог же есть дух («Бог есть дух» – Иоанн. 4:24). Дух же мы понимаем не как бытие мышления как об этом сказал Декарт "мыслю, следовательно существую", дух мы понимает как жизнь в любви, по совести, с умом и волей, которой можем творить (свободу воли нужно понимать не столько как свободу выбора, сколько как возможность действовать, творить и созидать без злых последствий для действующего; наиболее явно этот смысл заложен в понимание воли Божией: Господь Бог не выбирает между альтернативами, он творит совершенное или предназначенное к совершенству и жизни вечной). Таким образом, когда современные исследователи сознания обращаются к религии, то нужно понимать, что очень многие из них несмотря даже на наличие у них ученых степеней, в богословско-религиозной сфере продолжают руководствоваться старыми стереотипами, которые были неадекватны и ложны с самого начала своего возникновения.