Change Font Size

Change Screen

Change Layouts

Change Menu Styles

Cpanel

Что есть истина?

Свою книгу с таким названием представил на семинаре Русской Христианской Гуманитарной Академии заместитель директора Института Русской Литературы (Пушкинский Дом), доктор филологических наук Владимир Алексеевич Котельников.
В книге «Что есть истина?» Литературные версии критического идеализма» (СПб.: Пушкинский Дом, 2009. – 672 с. – (Серия «Библиотека Пушкинского Дома») кардинально пересматривается традиционное представление о господстве в русской классической литературе «критического реализма» и раскрывается содержание и роль в ней иного миропонимания — критического идеализма.
Автор книги показывает, что в литературе XIX в. движение творческой мысли шло от эмпирического познания к идеальным сущностям и от них — к критическому пониманию действительности. Это совершалось во взаимодействии языка светской словесности с церковнославянским языком, а художественных образов — с этическими и эстетическими концептами сферы абсолютного, с образами высокого мифа; это происходило во встречах опыта с «вечными» идеями.

Приведу наиболее интересные мысли участников дискуссии.

Сегодня происходит обесценивание всех представлений о мире, о человеке.
Человек перестаёт быть предметом, оцениваемым с серьёзных ценностных теорий.
Человек осознаётся средним существом в биосоциальном мире.
Человек не представляет собой в своих потенциях специфическую ценность.

Критический идеализм, по мнению В.А.Колесникова, возникает на основе веры в наличие идеалов.
Люди предполагали существование идеалов. Идя дальше, они всматривались в горизонты, которые были выше жизни, на которые указывала религия, и с ними соизмеряли то, что находили в жизни.

Над всеми уровнями существования находится то, что реальная жизнь во всех своих формах не может достигнуть надеяться даже – духовные идеалы.
Вместе с тем, художники существовали и творили в материале реальной жизни.
Критический идеализм возник как движение от этой жизни наверх к идеалам в попытке как-то их понять и сформулировать, что это самое ценное из того, что человек может усмотреть в мире. И когда это понимание реальности идеалов достигается, от этих идеалов художник возвращается назад к действительности, и смотрит другими глазами – уже критически – на эту действительность с точки зрения идеала.

Возвращаясь с высот идеального к этой действительности, художник смотрит на неё критически, не забывая однако о тех основаниях (идеалах), с позиций которых эта критика действительности им ведётся.
Действительность никогда не может соответствовать идеалам, всегда есть зазор между идеальным и реальным.

Критический идеалист ориентирован на идеологию социальности цивилизации, он смотрит на реальность с высоты этих идеалов!

Я ЗАДАЛ ВОПРОС: Как бы вы назвали тот реализм, который присутствует в современной русской литературе? И реализм ли это? Как бы вы назвали реализм Пелевина?

Литературный герой становится всё более реальным, литература прорастает в жизнь, а жизнь становится всё более литературной.

Сегодня реализм идёт от жизни приподнимать эту жизнь, от эмпирического материала к идеальным сущностям.

Реализм и идеализм вместе, они неразрывно связаны между собой.

Как известно, термин «критический идеализм» ввёл Иммануил Кант.

Необходимо вспомнить «идеалистический реализм» Шеллинга.

Дело литературы в назывании имён.

Мифы – это возведение жизни в степень идеальных сущностей.

Мифы – самая благодатная почва для идеализма.

Платонизм очень сильно повлиял на русский идеализм.

Виссарион Белинский сгубил несколько направлений в русской литературе. Он совратил многих талантливых писателей в социальность.

Белинский не исторический человек. Ему было безразлично, что будет после него. «Социальность или смерть» было его лозунгом.

У Антона Павловича Чехова было мироотрицание. Он не имел что и чем утверждать.

Чехов работает на той тончайшей грани, где это переобращение реальности и идеала осуществляется как личная жизнь повседневного человека.

Идеал – ключевое слово человеческой природы. Человек без идеала невозможен.

Идеал сам по себе категория несколько подозрительная. Она претендует на то, чтобы осуществить нечто вне жизни и помимо жизни. В то время как для христианской традиции проблема заключается не в том, чтобы отойти от жизни, а в том, чтобы этот идеал осуществить в самой жизни.
Это и делает основатель христианства как воплощённый живой идеал, который с высоты своего трансцендентного величия опускается на самое дно грешного творения.
В этом и заключается величие и парадокс христианства. Это не идеал, который находится где-то там в виде внешнего объекта.
Русская литература именно эти пути идеала и прослеживает.

Материализм и христианский идеал это то, «как должно быть», это идеология.

Критический идеализм означает, что в реальности спрятан идеал.

Завершилась литература, когда был потерян идеал.

Литература писала о человеке вообще. Если мы осознаем себя как национальность, то литература получит новый импульс.

Категория «должного» – идеалистическая. Мы это не осуществим. Но если мы откажемся от идеала, то …

Я В СВОЁМ ВЫСТУПЛЕНИИ СКАЗАЛ СЛЕДУЮЩЕЕ:
Весь этот интересный экскурс в историю литературы может, на мой взгляд, помочь нам ответить на вопрос, какой будет литература через 10-15 лет.
На мой взгляд, это будет новый синтез реализма и идеализма, и даже мистицизма.

На смену критическому реализму и социалистическому реализму, приходят метафизический реализм, реализм мистический, трансреализм, сверхреализм, реализм пост-постмодернизма, в котором все взгляды, даже самые безумные, имеют право называться реальностью.

Мы все живём в придуманном нами самими мире иллюзий и обманов.
Известны слова Пушкина: Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман...… И жизнь ничто, как сон пустой, насмешка неба над землёй…

Сон – самая известная форма синтеза идеализма и реализма. Например, «Сон смешного человека» Фёдора Достоевского. Достоевский писал: «Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой.

Чтобы написать роман, надо запастись прежде всего одним или несколькими сильными впечатлениями, пережитыми сердцем автора действительно. В этом дело поэта. … При полном реализме найти в человеке человека. … Как только художник захочет отвернуться от истины, тотчас же станет бездарен. … В поэзии нужна страсть, нужна ваша идея, и непременно указующий перст, страстно поднятый. Безразличие же и реальное воспроизведение действительности ровно ничего не стоит, а главное — ничего и не значит... (Достоевский).

Всякая концепция есть определённого рода шоры восприятия действительности.
Критический реализм критикует, идеализм идеализирует, социалистический реализм восхваляет социализм…

Чем был плох социалистический реализм? Тем что нёс некую идею, определяющую восприятие и понимание действительности?
А какое восприятие не искажает реальности?

Реализм в литературе это не хроника и не документализм.
Реализм не метод описания действительности, а метод постижения действительности!

Может ли быть чистый объективный стопроцентный реализм?
Субъективизм автора неустраним.
У каждого свой взгляд на реальность, каждый видит истину со своей стороны.
Твой честный взгляд на истину и есть твоя правда. Поэтому правда у каждого своя, а истина – она одна.

Идеализм и материализм не исключают, а взаимно дополняют друг друга.
Идеальное не отрицает материальное, это всего лишь иная его сторона.

Искусство уравновешивает действительность, идеальным создавая баланс реальному.

Люди почему-то не любят правду, предпочитая красивые сказки.
Ложь всегда сладенькая, правда же всегда горька.
Люди не хотят знать правду, боятся её, более того, воспринимают её как оскорбление.
А художник не может без правды, его интересует Истина!

Мало написать правду, нужно ещё в правде разглядеть Истину, понять смысл её!
Отсюда вечное недовольство собой; из-за того, что не настолько совершенен, чтобы выразить Совершенство. Слова ведь не подбирают, они приходят сами собой, как неизбежность. Это даже не слова, это образы чувств.

Что такое реальность?
Мир для нас таков, каким мы его видим.
Любовь — субъективная реальность. Она существует для того, кто любит.

Очевидно, что нас окружает реальность, которую мы ещё не в силах познать. И часто литература открывает эту реальность смелее, нежели наука, скованная необходимостью доказательств.

Означает ли это, что описываемая литературой реальность идеальная реальность, то есть как бы и не реальность?

Литература исследует жизнь лучше науки и плодотворнее любого другого искусства.
В попытке универсального объяснения мира, литература всё смелее вторгается в области, которые для науки как реальность не существуют.

Ни один философ не способен на то, к чему литература предназначена — просто говорить о сложном.

Литература может то, на что не способна никакая наука — поразить сердца людей Истиной!
Это и долг литературы, и её предназначение — сердцем Истину постигать!

На смену литературе разрушения (постмодернизма) приходит новая русская литература созидания и конструктивизма!

Задача литературы — формировать новые идеалы, вспоминая Вечные истины, доказывать их необходимость и возможность!

Литература — это крик, зов к человеку, призыв к лучшему в человеке, призыв Идеального к реальному.

Мне кажется, отсутствие идеала – главная проблема нашей жизни!
Такое впечатление, что у современных людей вообще нет идеала.
Каков идеал современного молодого человека? Может быть, Иисус Христос?
Вряд ли кто из сегодняшних молодых прагматиков имеет своей целью уподобление Христу!

Нынешняя ситуация развела людей: одних в поисках денег, других в поисках смысла. Потому и нет конца страданиям, оттого что не знаем, чего хотим. Ведь не ради сытых желудков здесь собрались. Цели в жизни нет, вот и маемся.
— Вы заблуждаетесь. Людей волнует прежде всего кусок хлеба насущного.
— Раньше хоть идея была. А теперь свели всё к пузу. Променяли духовность на доллары. … Нет, раньше мы были чище, наивнее, добрее, верили в идеалы, пусть даже они были ложные.
— Что же хорошего в ложных идеалах?
— Все идеалы недостижимы, и в этом смысле ложные. Что можно сказать против того, когда от каждого по способностям, каждому по потребностям? Это рай! Но он невозможен.
— Почему?
— Дело в том, что потребности людей не всегда благие.
— Нужно не переделывать людей, а приноравливаться к ним; не заставлять ходить по асфальтированным дорожкам, а асфальтировать там, где люди ходят.
— Так-то оно так, но…
— К тому же, мне кажется, благополучие страны определяется не по количеству богатых, а по количеству счастливых.

Я всегда мечтал найти ответ на вопрос «Что есть истина?».
Наконец-то я попал туда, куда давно стремился. Здесь-то уж я найду то, что искал. Открываю дверь и вижу нескольких людей, которые сидят, лежат, стоят в разных позах, держа в руках книги. Все они выглядят немолодо, многие из них облысевшие, в очках, с седыми бородами. На полу разбросано много книг, из которых некоторые “мудрецы” строят различные сооружения.
— Вот послушайте, — восклицает один из них. — Истина — это то, без чего не может существовать ничего.
— Неправда, — говорит другой, лежа на спине. — Истина — это то, что существует, даже если бы не существовало ничего.
— Вы оба заблуждаетесь, — вмешивается третий, сидящий в позе роденовского мыслителя. — Истина — это нечто, что не существует, если не существует ничего.
— Ну и дураки же вы все, — пытается оппонировать еще кто-то. — Истина — это ничто. Вот что такое Истина.
Неожиданно они начинают говорить все вместе, и поднимается страшный гвалт, в котором уже трудно различить, кто и как из них понимает истину.
— Я защитил докторскую диссертацию по теме “Методико-методологические проблемы изучения истины” и могу сказать по этому вопросу, что истина — это...
— А я профессор и возглавляю целый научно-исследовательский институт. В моем подчинении более пятисот человек. Все они работают под моим научным руководством, занимаясь поисками ответа на вопрос “Что есть истина?”
— А мне по рангу положено знать, поскольку я академик, и отвечаю за целое научное направление в Академии наук. Если не я, то уж никто больше не может знать, что есть истина.
Кто-то сгоряча ногой ударяет по башне, которую строит из книг седой старец с длинной бородой, и она рушится. Ничуть не огорчившись, “мудрец” собирает разбросанные книги и начинает возводить из них новую башню.
— Простите, — пытаюсь вмешаться в междоусобицу. — К сожалению, не знаю, как к вам обратится.
— Мы тут все профессора и академики, так что можете запросто, досточтимый коллега.
— Но я не профессор, и тем более не академик, а потому не могу называться вашим коллегой.
— Это ничего. Раз вы пришли сюда, значит хотите стать такими же, как мы, что само по себе весьма достойно.
— Не знаю, хочу ли стать ученым, — говорю с сомнением, — но я хотел бы понять, что есть истина.
И как только произношу эти слова, опять начинается невообразимый шум. Все присутствующие мудрецы пытаются каждый по-своему объяснить мне, как они понимают истину, причем говорят все сразу, стараясь перекричать друг друга. Я никого не могу услышать. Один из них тычет пальцем в какую-то книгу, другой тянет меня за рукав, чтобы показать ту самую башню, которую он построил из книг, третий кричит что-то мне в ухо, но я ничего не могу разобрать. Наконец все это порядком мне надоедает, и я спешу скрыться за дверью. Такое ли прибежище я искал? Отнюдь. И это так называемые мудрецы, титулованные профессора и академики? У каждого из них своя истина, и никто не собирается слушать другого, пытаясь лишь перекричать своих оппонентов. Более достойного применения книгам, чем строить башни, создавать бумажные теории и играть во всевозможные концепции, “мудрецы”, по-видимому, придумать не смогли».
из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак»

Вход в систему

Подписка

RSS-материал

Новенькие

  • admin